Текст — как открытая рана.
Здесь нет пафоса или украшений, только сырое существование — дни, которые повторяются, тишина, которая давит, и тело, которое живет вместо души.
Это исповедь о выгорании, вине, страхе и усилиях не исчезнуть совсем.
Здесь нет пафоса или украшений, только сырое существование — дни, которые повторяются, тишина, которая давит, и тело, которое живет вместо души.
Это исповедь о выгорании, вине, страхе и усилиях не исчезнуть совсем.