заканчивался 24 год, я шел по грязным улицам П. мимо ярких борделей в витринах которых на меня смотрели пары лунных глаз и их лица оголяли белые зубы волчьих улыбок, в тот момент когда к ним подходили пьяные монашки , переодетые в полицейских туристы или гигантские крысы - мутанты в рост человека.
Путанам не было дела до разношерстной публики проходимцев или зевак этого богом оставленного места, стертого со всех глобусов, у дального со всех туристических карт. Улий теперь есть власть и королева его- есть власть и порядок в ульи, теперь дома и крыши, канавы и дороги теперь вязнут в меду, вязкий и сладкий мед, липкая одежда, липнет к телу, ноги липнут к дороге, кто то не смог пройти, теперь он так и лежит в назидание другим, среди окурков , бутылок и аквариумных рыбок. Все что не станет пчелой должно стать или умирить, таг гласит улей.