Добрый день, отправляю пример 1 главы.
Глава 1. 1 час 2 минуты 31 секунда
Антон смотрел в огромное зеркало, что весело в его новом доме, еще до их приезда и ощущал как вся злость подымаясь к верху, выносит слова ругани в его сторону.
Он чувствовал себя безгранично несчастным шестнадцатилетним летним парнем, без малейшего оклика на лучшее будущее, или каких–то мелких перемен. Все было как в тумане. Вся его жизнь виделась ему в тумане, без малейшего просвета.
Парень почти касался кончиком, картошка подобного носа, зеркала. Разглядывая свои вечно уставшие глаза. Он старался их было открыть руками, но убрав от них пальцы, они тут же падали на место.
Он поводил головой в разные стороны всматриваясь под разным углом.
– Ну что можно сказать, – подумал Антон. – Одно сплошное недоразумение.
Сколько себя помнил, парень всегда стоял последним на линейке по росту, где-то позади всех девчонок, в белых бантах. Другие мальчишки, не смеялись с него, кроме одного. Это был Семен и его шайка, приспешники, что считали себя не по годам развитыми, они первыми брали отцовские автомобили и подвозили старших девчонок к дому.
Антон глядел в пыльный след, оставленный автомобилем, только мечтая, когда сможет, добиться таких успехов.
Его голова что висела на коротком теле, была еще и не пропорциональной. Слишком большая вверху, и слишком узкая у подбородка. Одна сторона очков то и дело задиралась к верху.
– АНТОН, ПОМОГИ МНЕ, – вырвал из задумчивости крик матери.
Тоха поспешил на улицу, разгружать старый универсал, от покупок.
– Ты сделал все, что я просила? – строгим голосом выговорила лет пятидесяти, светловолосая женщина. – Ты перекопал сад?
Парень лишь кивнул.
– Навел порядок в доме?
Антон кивнул вновь.
– Набрал воды в башню?
Сперва он задумался, а потом ответил – Да. Ничего вроде не предвещало беды, кроме забытой кастрюли Супа, в эту жаркую пору. Светловолосая словно предчувствуя собственные слова, остановилась в молчаливом воодушевление, а после разразилась громким криком. Она кричала столько что не выдержав, парень ушел в свою комнату, закрыв дверь, но и этого было мало. В доме абсолютно не было замков, и кто угодно мог зайти в ванную или к тебе в комнату, когда ты мечтаешь побыть один.
– Куда ты ушел, когда я с тобой разговариваю, – кричала мать, на лежачего на кровати пацана. Он поднялся и сел, не пытаясь вставить и слово.
Не известно сколько времени продолжался бы крик, но звонок на домашний телефон, заставил светловолосую выйти из комнаты. Она продолжала орать, покуда не взялась за белую телефонную трубку.
Будто ничего и не было, ее голос стал спокойным, и она принялась обсуждать с каким-то очередным болваном, накручивая пальцем телефонный провод, огрехи собственного сына, задорно хихикая.
– Ой ты не представляешь что сегодня.. – говорила она пока малец собирал сумку.
Он сперва заложил ее всеми вещами что любил, но потом решил от нее отказаться и вовсе.
Дверь ввела на волю лишь одна. В его комнате конечно было окно, но оно было заколоченным, много лет назад.
Одетый в чистую одежду, он миновал светловолосую, и принялся при ней обувать кроссовки.
– Ой ты посмотри, уходит из дому, – продолжала она напевать.
Ничего не говоря, Антон всунул шнурки в ботинки, и вышел в вечернюю темноту. Он пытался их завязать, но руки не слушались правильного алгоритма, и все время вязали двойные узлы, вместо так желанного банта.
Парень не знал куда ему идти. Он понимал что единственный человек, у которого он мог остановится, был его отец, что жил в Сибири, по крайней мере, ему так говорили.
Парень шел по центральной улице, в полной темноте. Даже фонари и те не желали освещать его путь. Не зная куда идти. Он лег по среди дороги, ожидая встречную машины.
Он лежал так добрых тридцать минут, но ни одного проезжего в этой темной глуши не обнаружилось. Тогда он поднялся, обтрусил собственные штаны, от налипшей на них грязи и стал вертать обратно.
Путь был не близким, когда он дошел до своего дома, ноги его превратились в вату. Он тихонько отворил дверь, и пробрался к себе в комнату.
Никто не ждал его, никто не искал. Он так и уснул в одежде на кровати, за что поплатился утром, новой порцией криков.